Час патриотизма «Пред нами крепость Измаил…»

Петров, кто взял Измаил?
— Марья Ивановна, честное слово, я не брал!
Из классического анекдота

Здравствуйте, посетители блога библиотеки имени В.Г. Белинского!

Наше сегодняшнее мероприятие посвящено очень известному событию — взятию крепости Измаил Александром Васильевичем Суворовым.

Среди выдающихся исторических побед, одержанных русской армией, не так уж много таких, которые не просто остались в памяти потомков, а вошли даже в народный фольклор и стали частью языка. Штурм Измаила как раз относится к таким событиям. Он фигурирует и в анекдотах, и в обычной речи — «взятием Измаила» нередко шутливо называют «штурмовщину», когда за короткий промежуток времени необходимо выполнить чрезвычайно большой объём работ.

В ходе кампании 1790 года русские войска осадили Измаил – самую большую и мощную турецкую крепость на Дунае. Это был важный узел коммуникаций в Подунавье. Перед началом Русско-турецкой войны османы при помощи европейских инженеров усовершенствовали укрепления Измаильской крепости. Она имела высокий вал (6-8 метров), широкий глубокий ров (ширина до 12 метров, глубина – 6-10 метров), на 11 бастионах стояло 265 орудий. Твердыню защищала целая армия – 35 тыс. человек (часть войск была иррегулярного ополченческого характера). В Измаил бежали остатки гарнизонов из других павших турецких крепостей. Гарнизоном командовали Айдослу Мехмед-паша и брат крымского хана Каплан-Гирей с сыновьями. Турецкий султан приказал держать Измаил любой ценой и подвергнуть смерти всех, кто сложит оружие.

Штурм Измаила произошел на завершающем этапе Русско-Турецкой войны 1787-1791 годов. Сама война началась из-за желания Турции вернуть себе потерянные в прошлых конфликтах территории, в том числе и Крым. Шла она для султана не слишком удачно, и к моменту взятия Измаила турецкая армия потерпела множество поражений, а также потеряла несколько крепостей недалеко от Измаила, куда стекались остатки сбежавших из них гарнизонов.

Сам Измаил не имел «крепостных стен» в нашем понимании. Он был построен французскими инженерами по последнему слову инженерной мысли того времени, так что основу его укреплений составляли земляные валы с огромным рвом, на которых были установлены многочисленные пушки. Это было сделано для того, чтобы защититься от современной (на тот момент!) артиллерии, для которой разбить вертикально стоящие старинные стены не составляло труда.

К тому времени как под Измаил прибыл Суворов, русские войска уже не раз пытались взять крепость штурмом, но терпели неудачу. Произошло это в том числе из-за нерешительности командования, которое уже отдало приказ отводить войска, и те начали сворачивать лагерь под ликующими взглядами осажденных турок.

В этот момент командующий, князь Потемкин, пытаясь переложить ответственность на Суворова, предоставил ему настоящий карт-бланш, дав такой приказ:

«Предоставляю Вашему Сиятельству поступить тут по лучшему Вашему усмотрению продолжением ли предприятий на Измаил или оставлением оного. Ваше Сиятельство, будучи на месте и имея руки развязанные, не упустите конечно ничего того, что только к пользе службы и славе оружия может способствовать».

Надо сказать, что Александр Васильевич сразу откликнулся на призыв главнокомандующего и начал действовать, поняв что у него приказом развязаны руки. Он незамедлительно выехал к Измаилу, призвав подкрепления, и заворачивая обратно уже отходящие от крепости войска.

Сам он был в таком нетерпении, что за несколько километров до цели оставил охрану и пустился вперед на лошади в сопровождении только одного казака, который вез личные вещи командующего.

Прибыв на место, деятельный Суворов немедленно приказал не только обложить город со всех сторон, но и построить на удалении от турок копию их валов и рва, на котором из фашин (связок прутьев) были сделаны куклы-турки. После этого начались ночные тренировки солдат по взятию этих укреплений, возглавляемые самим командующим. Вместе они преодолевали ров, забирались на вал, кололи штыками и рубили саблями эти фашины.

Появление прославленного полководца, которому на тот момент было за шестьдесят, необычайно воодушевило солдат, ведь среди них были и ветераны, которые сражались с ним плечом к плечу, и молодняк, наслышанный от товарищей о живой легенде.

Да и сам Александр Васильевич деятельно занялся поднятием боевого духа, обходя солдатские костры и по-простому общаясь с солдатами, не скрывая, что штурм будет тяжелым и вспоминая с ними подвиги, которые они уже совершили.

Так как гарнизон не собирался сдаваться, и предвиделись затяжные городские бои, было решено пойти с трех сторон за два часа до рассвета, в 5.30 утра. При этом нападение должно было начаться с пуска сигнальной ракеты. Однако, дабы турки не поняли, когда именно будет штурм, сигнальные ракеты стали пускать каждую ночь.

Самое любопытное, что в штурме принимали участие многие титулованные иностранцы, которые, узнав о таком предприятии, прибыли в русские войска. Например,  из иностранцев упомянем Ланжерона, Рожера Дамаса, принца Шарля де-Линя и неразлучного с ним герцога Фронсака, сделавшегося впоследствии известным на государственном поприще под именем герцога Ришелье, и принца Гессен-Филиппстальского. Также нужно сказать, что флотилией, блокирующей Измаил с воды, командовал испанец Хосе де Рибас. Все они показали себя храбрыми воинами и военачальниками и получили различные награды.

Проведя все приготовления, Суворов поставил ультиматум защищавшему город великому сераскеру Айдозле-Мехмет-паше с такими словами:

«Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление — и воля. Первый мой выстрел — уже неволя. Штурм — смерть»

Но турки готовились к смертельной битве. К тому же разозленный неудачами султан издал приказ о том, что любого, кто сбежит из Измаила, ждет смерть. Да и соотношение сторон было в их пользу — 31 000 (из них 15 тыс. нерегулярных) — в русской армии и 35 000 (15 тыс. регулярных войск, 20 тыс. ополчения) — у турок.

Неудивительно, что сераскер ответил отказом: «Скорее Дунай потечет вспять и небо упадет на землю, чем сдастся Измаил». Правда по другим данным, это были слова одного из высших сановников, которые передавали русским посланцам ответ турецкого командира.

Суворов применил сразу несколько тактических приемов, готовясь к штурму. Русские войска активно имитировали подготовку к длительной осаде, что ввело турок в заблуждение. Кроме того, был построен макет стен и рва, на котором Русская армия почти неделю отрабатывала тактику штурма.

 Проблема была еще в том, что общепринятые тогда методы штурма крепостей в данном случае не работали. Штурмовать крепость так, как принято было во всем мире, значит обречь армию на неудачу. Приходилось поступать нестандартно. До штурма Измаила, основной задачей осадной артиллерии было разрушение укреплений. Так поступали во всем мире. Суворов потребовал от артиллеристов, не тратить пороха на разрушение укреплений, а привести к молчанию турецкие батареи. То есть, лишить турок важного средства ведения борьбы. Замолчавшие укрепления пехота и сама сумеет взять. До измаильского штурма, повсеместно применялась тактика «стрельбы по головам», когда лучники или егеря били по осажденным на валах, через спины атакующих. Суворов потребовал того же от артиллерии. Сопровождение пехоты «огнем и колесами» стало с тех пор незыблемым правилом боя. Пушки били не только с суши, деятельно участвовали в обстреле и орудия речной флотилии. От перебежчиков, турки знали в общих чертах план Суворова, но они не могли во многое поверить — настолько это расходилось с понятиями военной науки того времени. Штурм от реки турки считали не меньшим бредом, чем немцы атаку танков через болота, при операции «Багратион» в 1944-м.

Еще одной отличительной чертой штурма Измаила является взаимодействие частей на поле боя. Когда войска не просто штурмуют какое-то укрепление, а атакуют с конкретной целью отвлечь внимание неприятеля и помочь своим войскам на соседнем направлении. Штурмовые колонны не просто одновременно двинулись на штурм, а помогали друг другу, заранее атакуя фланкирующие батареи, редуты и т.д., создавая условия для успеха соседей. Сегодня это является азбукой военной науки, обычной тактикой на поле боя, а тогда поступать так никому и в голову не приходило.   Чтобы все это сработало так, как и задумано, Суворов принял решение не отдавать все на откуп командирам штурмующих Измаил колонн, а лично проследить за выполнением замысла и при нужде вносить необходимые изменения в рисунок боя. Это исключало необходимость лично участвовать в штурме. Главным местом управления боем впервые за всю его практику стал командный пункт.

9 декабря был собран военный совет. Александр Суворов кратко обрисовал ситуацию. Спросил командиров: «Осада или штурм?» По правилам военного устава первым высказывался младший командир. Это был донской казак, бригадир Платов. «Штурм!» – сказал он. Все повторили это слово. Командующий назначил штурм на 11 (22) декабря. Войска делились на три части, в каждой по три колонны. Войска генерала де Рибаса (9 тыс. человек) атаковали из-за реки; на правом крыле были полки Потёмкина (7,5 тыс.), они наносили удар с западной части крепости; на левом крыле войска Самойлова (12 тыс.) – с восточной. В резерве была кавалерия Вестфалена (2,5 тыс. человек), которая должна была отразить вылазку врага из любых четырёх ворот Измаильской крепости.

Из девяти штурмовых колонн трём надо было брать три вершины вражеского треугольника (крепость имела в плане вид треугольника), самые сильные точки Измаила. Эти три колонны были составлены из самых отборных батальонов суворовских полков, прославленных его победами. Команду Суворов поручил трём испытанным генералам. На левом фланге 1-я колонна Львова должна была взять старый редут Табия у реки. 3-я колонна генерала Мекноба штурмовала северо-западную вершину треугольника, здесь высота валов и стен доходила до 24 метров. Восточную вершину штурмовала 6-я колонна Кутузова. Крепость здесь примыкала к реке, выдаваясь вперёд тремя бастионами. Штурм назначался на раннее утро, чтобы в темноте достичь вала и взять его, избежав огня многочисленной вражеской артиллерии. Штурмовые отряды имели впереди лучших стрелков и рабочих с топорами, кирками, лопатами и ломами. Позади был резервный отряд. Солдаты несли с собой вязанки хвороста и волокли плетни, чтобы преодолеть волчьи ямы и рвы.

Штурм не стал неожиданным для врага, его ждали. О подготовке русской атаки турецкое командование известили несколько перебежчиков. В три часа ночи взвилась сигнальная ракета, русские войска поднялись, по второй ракете заняли назначенные позиции, по третьей – бросились к вражеской твердыне. Турки ответили ружейно-артиллерийским огнём. Русские стрелки били врага, целясь на вспышки ружейных выстрелов. Под их прикрытием колонны преодолели ров, начали взбираться на валы. К каменным стенам ставили лестницы. Передние солдаты гибли, их сменяли другие. Ещё в темноте русские солдаты прорвались на вал, теснили противника. 2-я колонна Ласси в 6 часов первая преодолела вал. Редут Табия взять лобовой атакой не удалось. Тогда апшеронские стрелки и фанагорийские гренадёры прорубили палисад между редутом и берегом и атакой в тыл захватили береговые батареи. Турки из редута бросились в контратаку. Янычары дрались яростно. Львов был ранен. Фанагорийцы ответили штыковым ударом, отбросив врага, затем обошли редут, захватили ворота, отворили их и впустили резерв. После чего соединились с бойцами Ласси. Хотинские ворота были открыты для конницы. Но османы ещё удерживали главную башню редута Табия.

Колонна Мекноба штурмовала угловой северный бастион крепости. Ей пришлось хуже всех. Здесь глубина рва и высота вала были так велики, что штурмовые лестницы в 5,5 саженей (свыше 11,5 м) оказались коротки, их пришлось связывать в длину по две. Передовые смельчаки погибли. Их место занимали новые бойцы. Их атаку поддерживали стрелки, бившие «по головам». Ожесточённое сопротивление османов вынудило Мекноба бросить в бой свой резерв. Генерал лично повёл солдат в бой, взошёл на бастион по штурмовой лестнице и получил тяжелое ранение (умер от него в 1791 году). Сломив упорное сопротивление врага, русские солдаты взяли бастион и овладели соседними укреплениями.

Большие потери несли плохо вооружённые казаки 4-й и 5-й колонн Орлова и Платова. Пики были слабым подспорьем в ожесточённом ближнем бою. Бойцы Орлова смогли пробиться на вал. Однако тут открылись Бендерские ворота, и турки с криками «алла» сделали вылазку. Янычары фланговым ударом разрезали штурмовую колонну. Казаки смешались, их опрокинули в ров. Только кавалерийский и пехотный резерв смогли выправить ситуацию. Гусары саблями и пехотинцы штыками прогнали врага в крепость. Казаки пошли на новый штурм и снова провались на вал. Соседняя колонна Платова форсировала ров по грудь в ледяной воде, затем взбиралась на крутой вал, одетый в камень. Казакам приходилось вбивать обломки пик в расщелины между камнями и упорно карабкаться под вражеским ружейным огнём. Когда колонна Орлова оказалась под ударами, казаки Платова отступили. Их подкрепили батальоном пехоты. 5-я колонна возобновила атаку и захватила вал, вошла в связь с соседями.

6-я колонна Кутузова прорвала позиции противника одновременно с войсками Ласси и Львова. Передовой батальон в жестоком бою потерял почти три четверти людей. Ситуация была критической. Кутузов с батальоном Суздальского полка бросился в атаку. Бойцы Кутузова взяли бастион у Килийских ворот и вал до соседних бастионов. Войска де Рибаса действовали удачно. Под прикрытием огня батарей с острова Чатал и кораблей флотилии все три колонны на судах форсировали Дунай и высадились на берегу. Десантники, несмотря на сопротивление 10 тыс. турок и татар, захватили береговые укрепления и батареи. Этому способствовал успех колонны Львова, которая захватила часть фланговых батарей противника.

После короткого отдыха и оценки ситуации суворовцы продолжили атаку. Вторая часть штурма оказалась не менее сложной, чем первая. Овладев всем внешним поясом укреплений крепости, русские войска были сильно растянуты, понесли значительные потери. Почти все офицеры были ранены, часто тяжело. Турки имели численное преимущество. Они занимали центральное положение, могли сконцентрировать силы против части русского войска. Большие каменные дома, казармы, высокие «ханы» (гостиницы) – надо было штурмовать. Действовать на узких и кривых улочках было сложно. Из горящих конюшен вырвались тысячи лошадей, они в бешенстве мчались по улицам и увеличивали беспорядок.

Русские колонны с разных сторон начали наступление к центру города: с правого крыла войска Потёмкина, с севера – казаки, с левого крыла – Кутузов, от берега – де Рибас. В Измаил ввели все оставшиеся резервы. Конница блокировала проходы по линии укреплений, уничтожая те группы врага, которые пытались вырваться из Измаила. Завязались десятки кровавых рукопашных схваток. Большие дома приходилось штурмовать, как малые крепости. Чтобы облегчить штурм, Суворов ввёл в город лёгкие орудия, которые картечью расчищали путь пехоте. Около полудни егеря Ласси дошли до центра города. Сам генерал был ранен, но до конца боя был со своими солдатами. Здесь он разгромил отряд Максуд-Гирея. Татарский царевич бился храбро, но большая часть его воинов пала, и он сложил оружие.

Сераскир Айдос-Магомекд с 2 тыс. янычар засел в большом дворце. Первую русскую атаку османы отбили картечью. Наши солдаты подтянули пушки, выбили ворота. Батальон фанагорийцев ворвался внутрь и сломил сопротивление врага. Сераскир сдался. Последнюю сильную контратаку совершил Каплан-Гирей. Он собрал вокруг себя несколько тысяч самых отчаянных бойцов и попытался прорваться из города. Однако в кровавой схватке турки и татары были разбиты. Почти все погибли, включая пять сыновей Каплан-Гирея. В 2 часа дня все русские колонны прошли к центру крепости, к 4 часам все очаги сопротивления подавлены.

Измаил наш!

Везувий пламень изрыгает,
Столб огненный во тьме стоит,
Багрово зарево зияет,
Дым чёрный клубом вверх летит.
Бледнеет Понт, ревёт гром ярый,
Ударам вслед гремят удары,
Дрожит земля, дождь искр течёт,
Клокочут реки рдяной лавы, —
О, Росс! Таков твой образ славы,
Что зрел под Измаилом свет.
Г. Державин. «Ода на взятие Измаила»

Штурм Суворова самый известный штурм Измаила, но далеко не единственный.

Русские войска брали его..ЧЕТЫРЕ раза! А штурмовали намного больше…

В 1770 года, ДО Суворова , русские войска под командованием Николая Репнина уже брали крепость Измаил. Однако по окончании войны в 1774 году согласно условиям Кючук-Кайнарджийского мирного договора крепость была возвращена Турции.

Через 13 лет началась новая русско-турецкая война. В 1789 году Репнин снова пытался взять город, но штурм закончился неудачей.

11 (22) декабря 1790 года усиленную крепость, считавшуюся к тому моменту неприступной, штурмом взял Александр Суворов..
Самое обидное, что в следующем году по Ясскому договору город вновь был возвращён Османской империи. Т.е. такая громкая победа окончилась ничем.

В 1806 году произошли неудачные осада и штурм Измаила российскими войсками под командованием герцога Ришельё.

В 1807 году русский генерал Иван Михельсон также неудачно штурмовал Измаил.

14 сентября 1809 года город взят русскими войсками, которыми командовал генерал Засс.

13 апреля 1877 года Измаил был взят русскими войсками в четвёртый раз

Предлагаем вашему вниманию презентацию, посвященную взятию Измаила войсками А.В. Суворова:

И викторину, посвященную взятию крепости:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *